?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous
sh_iatashvili
http://reading-hall.ru/publication.php?id=10325
3 comments or Leave a comment
Оригинал взят у sh_iatashvili в Грузинский день
Грузинский день: Поезия, театр, музыка... Ждем!
Поэзию буду представлять я вместе переводчиками современной грузинской поэзии, театр - Давид Сакварелидзе, Музыку - Ника Мачаидзе (Никакой), Гоги Дзодзуашвили и группа "Мгзавреби". Вся территория театра - зал, репетиционный зал, двор будет "оккупировано" грузинскими артистами :)

4 comments or Leave a comment
Грузинский день: Поезия, театр, музыка... Ждем!
Поэзию буду представлять я вместе переводчиками современной грузинской поэзии, театр - Давид Сакварелидзе, Музыку - Ника Мачаидзе (Никакой), Гоги Дзодзуашвили и группа "Мгзавреби". Вся территория театра - зал, репетиционный зал, двор будет "оккупировано" грузинскими артистами :)

Leave a comment
Друзья! С 9-ого до 14-ого сентября я буду в Москве! 13-ого в театре "Практика" грузинский день: современная поэзия, театр, музыка... Точнее еще напишу. Просто кто будет в эти дни в Москве и хочет меня видеть, пусть пришлет мне свой телефон. потому что я не знаю, какой номер будет у меня. И обьязательно свяжитесь со мной переводчики современной грузинской поэзии... Обнимаю! До скорой встречи!
Leave a comment
Документальный фильм про известных Русских поэтов и писателей приехавших в Грузию, в Мае 2005 года. В фильме участвуют: Игорь Иртеньев, Вадим Жук, Лев Рубинштейн, Дмитрий Пригов, Алексей Алехин, Владимир Тучков, Марина Ключевская, Александр Кабаков, Сергей Гандлевский, Борис Киннер, Сергей Цитриняк, Димитрий Веденяпин. Русская группа приехала по проглашению известного Грузинского поэта Котэ Кубанеишвили. Режиссер фильма Дато Квачадзе.

https://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=rn3Uu_qa3qg
4 comments or Leave a comment
Пристойный литератор

Я пристойный литератор.
Я не использую нецензурные слова.
Не касаюсь запретных тем.
Не прибегаю к эпатажу и китчу.

Я благоприличный литератор.
Пишу о любви, о дружбе, о смерти, о Боге.
В моих текстах - поток жизни,
очищенный от мерзостей.

Люди читают мои произведения
и начинают по-другому думать.
Иногда начинают нервничать, даже выходят из себя,
потому что я благопристойный литератор,
но слишком раздражающий.

Они чувствуют, что читают
что-то уж очень редкое,
выродившееся, почти исчезнувшее
из мира литературы.

Они знают, что я пока что еще не умер,
живу рядом с ними,
вместе с ними езжу в общественном транспорте,
дышу отравленным воздухом,
выслушиваю ядовитые слова сограждан, 
и, несмотря на это, я благонравый литератор.
Это их приводит в изумление,
в испуг –
они не понимают,
зачем я ищу приключения на свою голову,
зачем втягиваю их в переделку,
почему так плохо веду себя:
почему ко мне пришла такая  роковая, сумасшедшая мысль –
быть благовоспитанным литератором.

Я знаю, я чувствую,
как за моей спиной
нормальные писатели и читатели непристойного
качают головой в знак жалости ко мне,
разговаривают между собой тихо:
бедолага,
сам себе враг,
ему уже ничего не поможет...
Непонятно, почему самого себя мучит,
что хочет этим сказать?

Я знаю, за спиной многие насмехаются надо мной:
Они цитируют мои приличные строки и злорадно хихикают,
стараются их пародировать,
говорят: тьфу, какая эта бездарность!
какая мерзость так писать!
В литературных журналах тоже все время меня критикуют,
просто стирают в порошок!
говорят, что очень отстал от времени
и не чувствую пульса жизни,
что лексика моя устарела, а идеи заплесневели,
и для современного читателя стали трудновоспринимаемыми.
Уже даже не знаю, сколько лет
я так живу, как все это выношу.
Но иногда меня все-таки одолевает желание
отказаться от своего выбора,
от тяжкой судьбы писателя
и мне, художнику-маргиналу, постараться влиться в мэйнстрим,
расслабиться, отдохнуть,
но как только начинаю об этом думать,
вспоминаю, что
я - последний пристойный литератор в мире,
и должен таким остаться до конца!

Время летит,
создаются шедевры,
пишутся новые бестселлеры,
новые поколения приходят и находят свое место под солнцем,
читатели лелеют новых кумиров,
раздаются новые премии,
одним словом, все идет как и подобает,
а я по-прежнему продолжаю
творить вполне корректные стихи и поэмы,
рассказы и романы,
снова не использую ненормативную лексику,
не касаюсь табу,
не прибегаю к эпатажу и китчу.

Таким поведением
окончательно отвратил от себя литературное сообщество,
кажется, уже никто не понимает меня,
но, как ни странно,
каждое мое произведение
все-таки читают с большим интересом, анализируют,
что-то привлекает в моих текстах,
они никак не могут догадаться что,
но факт что привлекает,
раздражает, но привлекает.

А тайну всего этого знаю только я.
Я же последний пристойный литератор во всем мире,
а последний – всегда интересен.

 Перевод Майя-Марины Шереметьевой
 
Leave a comment
Кто помнит мое стихотворение "Карандаш в земле", в переводе Бахыта Кенжеева, может сейчас прочитать "Карандаш не-в-небе", в переводе Андрея Коровина. Остается перевести первое стихотворение этой трилогии "Карандаш в небе" (Кстати, это название и моей книги 2004 года) :)  А из моего "Канцлярского цикла" существует и другой перевод, сделанный Германом Власовым: "Ластик".

Карандаш не-в-небе

(из «Канцелярского цикла»)

приснился мне карандаш

не в небе

а в канцелярском магазине

и монета в 20 тетри приснилась мне

чтобы купить карандаш Кохинор

приснившийся в магазине

и засесть за сочиненье стиха

да только вот

сначала стих не писался

то не было темы

то рифмы не было

то кавалькады слов не проносилось мимо

и я водил карандашом по бумаге

без всякой мысли

рисовал бездушные фигуры


а потом

мне приснился карандаш в небе

рисовавший тонкие линии на голубом листе

эти линии были очертаниями облаков

от наших высохших слез

эти линии наполнялись темнотой

предвещавшей дождь

но все это мне только снилось


а в самом настоящем канцелярском магазине

лежал самый настоящий карандаш

отнюдь не для не рисунков на небе

и у меня была монета в 20 тетри

чтобы выкупить его на свободу

вернуться домой

и написать


что Бог

каждому пишущему даёт карандаш

и у карандаша есть сердце

и сердце это – графит

а раз так

объясняясь тебе в любви

я скажу

что у меня стучит графит

когда я вижу тебя

а когда ты глядишь мимо меня

мой графит умирает

и так снова и снова


но этим

я ничего не смогу изменить

не смогу

написать тебе самые верные слова

на небесно-синих

бледно-голубых

или выцветших листах


просто сяду

уставившись на карандаш

купленный в одном канцелярском магазине

и он будет длинным

длиной в мою жизнь

и со сломанным

как моя любовь

носом


ещё я вспомню

что его можно очинить той же бритвой

которой недавно пытался починить свои вены

и представлю как карандаш

стремительно укорачивается

когда пишу и пишу

о длине своей жизни


постепенно мой карандаш иссякнет

его стружки будут кружиться в воздухе

пока наконец не вернутся к стволам
своих предков

а я буду думать

что общего в нашей с ним жизни

и стану тогда шептать

свои последние рисунки

или последние слова

прорисовывать на бумаге

Кохинор Кохинор буду бормотать

высоко задирая голову

чтобы увидеть мой карандаш

и взгляд остановится

и замрёт без движения

а я наконец улыбнусь

вспоминая фантазии юности


канцелярские магазины

на небесах

карандаши с потайными названиями

Кохинор Кохинор

и волшебная монета в 20 тетри

которую можно обменять на эти карандаши

никто не знает

явь это или рисунок карандаша

то есть сон

никто не знает

сломается ли у этого карандаша нос

на самом важном слове

или нет

никто

кроме меня

не знает


а я

единственный человек

знающий тайны карадашных судеб

сижу за отполированным локтями столом

и мой карандаш

с чёрным грифельным сердцем

заставляю работать

как наемного турка

это я

коварный капиталист

который накопил

несметный капитал в 20 тетри

и теперь эксплуатирует

всё карандашество


вот так и сама жизнь

с её делами и фразочками

вошла в это стихотворение

но ничего не попишешь

я же сразу сказал вам

что эти стихи не о небесном

а о простом карандаше

и мы должны быть готовы для всего

особенно для простой поэзии

которую без устали выкрикивает

умирающий карандаш

купленный в канцелярском магазине

и которая в конце концов

как раз тогда когда никто уже не ожидает

воплотится в небесную поэзию

для приземлённых людей

станет похожа на сон

и приземлённые люди скажут

что им привиделся где-то карандаш

с длинным и черным сердцем

и траченной молью душой

и что смотрят на них

новые люди

пришедшие на Землю

глядящие в небеса

с новыми

волшебными карандашами

в руках

Leave a comment
Сейчас новыми текстами еще раз обновил файл, где русские переводы моих стихов. Посчитал. Уже 80 переводов. Более 4000 строк и почти 100 000 знаков с пробелами. А переводчики Бахыт Кенжеев, Алексей Цветков, Борис Херсонский, Андрей Коровин, Ирина Ермакова, Анна Золотарева, Илья Кукулин, Сергей Тимофеев, Герман Власов, Кети Чухров, Елена Зейферт, плюс лучшие русскоязычные поэты Грузии: Инна Кулишова, Анна Григ, Владимир Саришвили и.т.д. Слово дал предисловие написать Максим Амелин...  Издатели, как думаете, не пришло время ее выпустить?
Leave a comment
Еще один мой новый перевод


Поколение

Понять это
Не поможет
Ни чтение книг,
Ни политика,
Ни посещение храмов,
Ни что-либо другое,
Кроме вот только –
Когда смотришь старое кино
(желательно: документальное)
Только тогда – понимаешь,
Какое ужасное слово
«Поколение».
Когда смотришь
На живых людей, шагающих
По улицам Парижа 20-х годов,
По улицам Лондона 60-х годов
Или хотя бы по Москве или по Ленинграду,
Только тогда понимаешь,
Какое ужасное слово «Поколение» –
Какой ты ужасный тбилисец,
Принадлежащий 90-м годам –
Ты шагаешь туда-сюда,
Кто-то тебя снял,
Точнее – в общем так и не успел снять,
Но ты всё равно кино
И ужасное слово «Поколение» –
И исчезнешь –
Чтобы отметиться на пленке,
И чтобы после тебя пришел кто-то другой,
Чтобы и он отметился
И ушел...
Я так думаю,
Я сейчас, правда, так думаю,
Пока Дагер не придумал дагерротип,
А потом братья Люмьеры не придумали синематограф,
Слово «Поколение» не существовало,
Или если существовало,
Не было таким ужасным,
Как сейчас,
Когда сидишь,
Смотришь фильм,
Спокойно и сладко
И вдруг останавливается сердце,
Потому, что понимаешь,
Что смотришь не кино,
А только «Поколение»,
Которого уже нет,
Или почти уже нет,
И видишь самого себя,
Колышущегося
Лишь внутри этого ужасного слова
И вне его
Никоим образом не существующего...

Перевод Сергея Тимофеева
Leave a comment
Новый перевод Андрея Коровина

Молитва в болезни

Господи
спаси меня
не дай страху овладеть мной
вот крепко спит моя мама
а рядом с ней
тело моё дрожит бедное
вздрагивает от спазмов

Господи спаси
не дай страху овладеть мной
сегодня ночью
в этой маленькой комнате
где я говорю с тобой
а рядом спит моя мама

Господи
войди в сердце мое
войди в тело моё
и спаси

Господи
вот мед
что принес мне Дато Акриани
будь мёдом моим
что залечит все раны
в теле моем
и в душе моей

Господи
вот мацони
что принес Дато Барбакадзе
стань этой мацони
спасающим меня

и мама моя
каждое утро
будет молиться
за тебя
4 comments or Leave a comment